Пришествие «Большого Медведя»

Чего только не придумают наши блоггеры! Впрочем, иногда и придумывать не надо – само в руки идет. Как, например, широко обсуждавшееся владельцами сетевых дневников внешнее сходство – значительное! - нового Президента РФ Дмитрия Медведева и известного американского музыканта, пионера индустриальной музыки и контркультурного идола Бойда Райса. Возможно, недавние сообщения прессы о выступлении Райса на пост-инаугурационном банкете, прошедшем в Кремле для Дмитрия Медведева и узкого круга лиц, - не более чем шутка. Однако, с точки зрения конспирологии она довольно любопытна.

В своей архетипической основе эта «шутка» не менее интересна и символична, чем памятный российскому сегменту Интернета флешмоб «Превед, медвед!». Напомним, что после победы Дмитрия Медведева на выборах некоторые конспирологи предложили рассматривать «превед-медведевскую» одержимость, охватившую на некоторое время Рунет, как следствие тонкой пропагандистской кампании, продуманной операции воздействия на сознание потенциальных избирателей через апелляцию к базовым архетипам.

Эта гипотеза не так уж и невероятна. В мифологических представлениях наших предков, древних славян (и шире - всех автохтонов Евразии) медведь выступал как божество - умирающее и возрождающееся, типологически сходное с Дионисом античности и Озирисом египтян. Медведь являлся культурным героем, основателем традиции, первопредком и - что наиболее интересно в контексте нашей темы - звериным двойником человека, его зооморфной ипостасью.

В самом деле, не только недоброжелатели и иностранцы называли русских «медведями». В Древней Руси медведя считали человеком, ушедшим в лес и там сменившим облик. Само его имя подверглось мистериальному сокрытию, табуированию: пан-индо-европейское «бер» сменилось на «медведь» (т. е. «ведающий мед»). Медведь понимался как родственник, отсюда другие табуистические имена медведя: «отец», «дед», «старик», «зверь» (как вариация «бер»), «хозяин (леса, гор)», «владыка», «князь зверей» и т. д.

В индо-европейских культурах распространены медвежьи имена и фамилии: валлийское «Артген», польское «Мишко» и др. Разумеется, русская фамилия «Медведев» тоже попадает в этот ряд. Кстати, имя легендарного Короля Артура дословно означает «большой медведь» или «человек-медведь».

Почитание медведя на Руси продолжалось в течение столетий. Даже в христианский период использовавшиеся ряжеными маски и костюмы медведя соотносились с обширным кругом народных ритуалов, а участие медведей в обрядах более формального характера репрезентировало царское величие.

При этом дошедшие до нас древневосточные описания «звериных кортежей» подчеркивают равнозначную роль медведя с другим «царем зверей» - львом. В этом нет ничего удивительного, т. к. конкретные символы, воплощавшие ту или иную идею, с легкостью заимствовались индо-европейским мышлением из конкретного географического и природного ландшафта. Юлиус Эвола в статье «Символика орла» по вопросу взаимозаменяемости символов писал: «Вследствие природных условий сокол в Египте заменяет орла, являясь ближайшим субститутом, предлагаемым физической реальностью для выражения той же идеи (олимпийского превосходства)».

Сходным образом в России вместо льва выступал медведь, а вместо орла - сокол (вспомним соколиную охоту, как неизменный атрибут княжеской власти).

Материалистическое мышление привыкло видеть в «обожествлении» зверя лишь следствие суеверного страха перед природой. Традиционалистский подход принципиально иной: люди древности не суеверно «обожествляли» силы природы, но, напротив, использовали их как символ, как образ для выражения высших смыслов. Символика древних была весьма далека от приписываемых им произвольности и «субъективизма», а природа в их восприятии сама открывала себя как величайший символ.

Утверждение определенного тождество медведя и льва характерно и для ветхозаветной традиции. Однако, акценты здесь расставлены несколько иначе:

«И сказал Давид Саулу: раб твой пас овец у отца своего, и когда, бывало, приходил лев или медведь и уносил овцу из стада, то я гнался за ним и нападал на него и отнимал из пасти его; а если он бросался на меня, то я брал его за космы и поражал его и умерщвлял его; и льва и медведя убивал раб твой, и с этим Филистимлянином необрезанным будет то же, что с ними, потому что так поносит воинство Бога живаго. Не пойти ли мне и поразить его, чтобы снять поношение с Израиля? Ибо кто этот необрезанный?» (Царств, 17, 34-36).

«Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении; а кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду. Как рыкающий лев и голодный медведь, так нечестивый властелин над бедным народом. Неразумный правитель много делает притеснений, а ненавидящий корысть продолжит дни» (Притчи, 28, 14-16).

«Он стал для меня как бы медведь в засаде, [как] [бы] лев в скрытном месте; извратил пути мои и растерзал меня, привел меня в ничто» (Плач Иеремии, 3, 10-11).

«Горе желающим дня Господня! для чего вам этот день Господень? он тьма, а не свет, то же, как если бы кто убежал от льва, и попался бы ему навстречу медведь, или если бы пришел домой и оперся рукою о стену, и змея ужалила бы его» (Пророка Амоса, 5, 18-19).

Возвращаясь к памятному флешмобу, отметим, что подобный «архетипический анализ» вполне применим и к остальным его элементам: лес (проявленный мир, княжеские владения, «иной мир», «та сторона» и т. д.); поза медведя в виде руны КА (свет мира в его пиковой точке); искаженная, «звериная» речь; витальность и некоторая бестиальность мужчины и женщины и т. д.

В этой связи любопытен и логотип партии «Единая Россия». Сомнительно, что медведь стал ее символом случайно. Впрочем, не стоит объяснять его появление лишь грамотной работой маркетологов и менеджеров по пиару. В любом случае, на протяжении столетий Россия - самая большая в мире страна, а медведь - самый большой русский зверь. Что же касается «Единой России», то на сегодняшний день - это самая большая русская партия.

Означает ли все это, что фамилия нового президента также принималась в расчет при планировании предвыборного марафона? И да, и нет. Не стоит переоценивать гипотетические «тайные силы», стоящие за рекламной кампанией и победой того или иного политика.

Разумеется, с точки зрения грамотного пиара кандидат в Президенты России должен носить благозвучную русскую (и шире - евразийскую) фамилию. Тем не менее, если рассматривать Дмитрия Медведева в качестве своего рода символа, можно поставить вопрос иначе: он носит фамилию «Медведев» потому, что воплощает в себе коллективное бессознательное (точнее - сверхсознательное) русских («медведей»). Русские всегда чтили «медведя» как князя. Мы захотели и всегда хотели, чтобы нашим правителем был «Медведев». Именно так воплощалась наша национальная воля в течение тысячелетий. Так она воплотилась и сегодня.

Итак, «Большой Медведь» - это пока всего лишь конкретный Дмитрий Медведев, еще не проявивший себя новый Президент. Но: его выбрали именно мы. Таким образом, наша задача (задача русских, задача всех народов РФ) и дальше наполнять и поддерживать в нем наше волевое содержание. Мы хотели, чтобы Весна-Красна разбудила Большого Медведя от зимней спячки, мы хотели, чтобы он восстал, чтобы он пришел. Мы так намеревали. Мы должны действовать дальше.