Великое китайское попадалово

Грядущая олимпиада в Китае обещает стать одной из самых политизированных за всю историю Олимпийских игр. Проведение Пекинской олимпиады непосредственно связано с «тибетским вопросом»: жестокие столкновения, произошедшие в прошлом месяце в Тибете, затихнув, породили отголоски на всём пространстве земного шара, по которому совершает свой символический путь олимпийский огонь.

Во многих странах – преимущественно европейских - проявляют себя всевозможные организации за освобождение Тибета, и всерьёз поднимается вопрос о бойкоте олимпиады со стороны Евросоюза. А глава тибетских сепаратистов Далай Лама, похоже, только рад тому, что нащупал болевую точку Пекина, на которую он может давить в своих интересах, пользуясь особым вниманием мировых СМИ.

В создавшейся ситуации самое время поговорить о геополитическом значении Тибета для Китая и о том, чем чревата его потеря. Крупнейший специалист в этой области – ведущий аналитик американского центра «Стрэтфор» Джордж Фридман - подходит к рассмотрению китайского территориального вопроса со всей строгостью геополитической науки.

«Китай является островом», - констатирует Фридман в своей недавно опубликованной статье. – «Мы не подразумеваем, что он окружен водой. Китай как остров окружен непроходимыми барьерами - барьерами, которые являются трудными для преодоления, или регионами, которые, по сути, являются пустынями с минимальным количеством населения. На востоке - Тихий океан. На севере и северо-западе - сибирские и монгольские регионы, малонаселенные и трудные для перемещения через них. На юге есть холмы, горы и джунгли, которые отделяют Китай от Юго-Восточной Азии. К юго-западу лежат Гималаи. На северо-западе - Казахстан и обширные степи Средней Азии. Только на далеком северо-востоке, с российскими морскими просторами и рекой Ялу, отделяющей Китай от Кореи, есть места с удобными для прохождения пунктами».

Военная история знает два наиболее уязвимых участка китайской границы. Во-первых – это прибрежный район, в своё время атакованный с моря японцами, а до них – британцами. Во-вторых – это слабозаселённый запад и северо-запад: «Вторая угроза для Китая состоит в тех силах, которые проникают через малонаселенную западную часть, устанавливая там свои базы и перемещаясь к востоку, или вторгаясь из малонаселенных областей вокруг Китая. Такое уже происходило во время вторжения монголов с северо-запада».

Исходя из этих объективных данных, Фридман формулирует три геополитических императива Китая: «Первый: поддерживать внутреннее единство так, чтобы государства, находящиеся далеко, не могли ослабить способностей центрального правительства защитить Китай. Второй: поддерживать сильную береговую защиту, чтобы предотвратить вторжение со стороны Тихого океана. Третий: обеспечить периферию Китая, поставив на якорь границы страны с помощью непроходимых географических особенностей, другими словами, сохранить свои нынешние границы».

И на сегодняшний день по мнению аналитика Пекин с этими задачами справляется: «Мы видим, что Пекин изо всех сил пытается держать контроль над Китаем. Его обширный аппарат безопасности и блокирование экономической системы предназначены именно для этого. Мы видим, что Пекин строит береговую оборонную систему в Тихом океане, включая ракеты, которые могут лететь далеко вглубь Тихого океана, в конечном счете вынуждая американский флот занимать позицию обороны. И мы видим, что Пекин работает на то, чтобы сохранить контроль над двумя более чем ключевыми регионами: Цинхаем и Тибетом».

И если провинция Цинхай является пустынным буфером между центральными территориями и северо-западными границами, то Тибет – это неприступная стена на юго-западе.

«Небольшие группы смогут пересечь этот ландшафт, но никакая крупная армия не сможет преодолеть эту границу в любом направлении. Переброска основных сил через эти горы невозможна. С военной точки зрения, это - твердая стена. Отметьте, что вдоль границы, непосредственно к югу от этой границы, сконцентрировано самое большое количество людей в мире. Если бы Китай вынужден был уйти из Тибета, и не было бы никакой удерживающей силы для массового передвижения, то Пекин бы испугался, что все это население может мигрировать в Тибет. Если бы начались эти процессы, то Тибет мог бы превратиться в продолжение Индии и в течение долгого времени стать потенциальным береговым плацдармом для Индии. Если бы это произошло, стратегическая граница Индии непосредственно примыкала бы к Сычуань и Юньнаню - китайскому хартлэнду», - отмечает Фридман.

Далее он заключает: «Китайцы имеют фундаментальный национальный интерес удерживать Тибет, потому что Тибет – это китайский якорь в Гималаях. Если он будет открыт, или если Циньхай станет независимым, то обширные буфера между Китаем и остальной частью Евразии сломаются. При таких обстоятельствах китайцы не смогут предсказывать развитие индийской, исламской или российской стратегической мысли, и они, конечно же, не намереваются узнавать, каково это. Они будут удерживать оба эти региона, особенно Тибет».

При этом, анализируя обстоятельства напряжённости между Китаем и Индией, специалист не скрывает важности связи последней с США: «По мнению китайцев США, которые сосредоточили свою деятельность прежде всего на исламском мире, подбодрили им Индию и Далай-ламу, чтобы прощупать их - побеспокоить на Олимпийских играх и увеличить напряжение в центральном правительстве. Центральное правительство занимается поддержанием китайской безопасности перед Олимпийскими играми. Китайцы отвлечены. Пекин также заметил сходство между тем, что случилось в Тибете и «цветными» революциями, которые Соединенные Штаты помогают проводить и стимулируют их появление в странах бывшего Советского Союза».

В результате всего на сегодняшний день Китай оказывается зажатым в своеобразных тисках. С одной стороны он сосредоточен на олимпиаде и озабочен презентаций себя как состоятельного и адекватного политического центра. С другой стороны именно поэтому взоры всего мира прикованы к Тибету, который приходится удерживать порой с применением жёстких мер. И это не может не сказаться на эффективности презентации, на международном имидже Китая. Безусловно, наивно было бы полагать, что глобальные мировые игроки удержатся от того, чтобы в столь удобной ситуации не «пощупать» Китай.