Война масок

По вопросу о придании сербскому краю Косово независимого статуса современный мир буквально раскололся надвое. Вернее, раскололся-то он уже давно, а тема Косова стала лишь индикатором этого раскола, той темой, которая вскрыла всю глубину неснимаемых противоречий между… Между чем и чем? Давайте попробуем в этом разобраться.

Формальная канва противостояния проста: США и ЕС поддерживают решение, противоречащее основным нормам международного права. Тем самым они подрывают планетарный консенсус о том, что дозволено и что не дозволено в сфере политического строительства и национально-государственного самоопределения. Они считают – и стараются убедить в этом остальных – что с учётом конкретики и всех её тонкостей такое неформатное решение будет наилучшим. Атлантистскому лагерю противостоит коалиция, флагманами которой являются Россия и Китай. Они настаивают на строгом соблюдении международных правовых норм, одной из которых – и важнейшей – является защита территориальной целостности государств.

При этом спонсоры косовской независимости настаивают на том, что данный случай уникален – они повторяют это как заклинание, но никак не могут объяснить, в чём именно эта уникальность состоит – и никак не отразится на ситуации в других частях планеты. Их противники обращают внимание на то, что сепаратисты всего мира следят за развитием процесса с замиранием сердца, только и ожидая того, что в результате признания Косово общемировой консенсус сместится в их пользу. Такой взгляд на проблему является официальной позицией российского руководства и, естественно, горячо поддерживается в Сербии. Подавляющая часть экспертного сообщества в России также не сомневается в том, что волюнтаризм Запада обернётся проблемами для большинства ныне существующих государств.

На это, в частности, обращает внимание президент Фонда «Политика», председатель Комиссии Общественной палаты по международному сотрудничеству и общественной дипломатии Вячеслав Никонов. «На мой взгляд, это создание очень серьёзного прецедента», - заявляет он. – «Решение принято за пределами международного права, и убедить весь мир в том, что это исключение – невозможно».

Эксперт убеждён, что независимый статус Косово останется недействительным в глазах значительной части мирового сообщества. Это касается как большого количества государств, так и самих сербов – внутри и за пределами Косово. По его мнению, отделение Косово не ослабит насилия в регионе, а только подхлестнёт его – причём уже не только в Сербии, а возможно, что и не только на Балканах.

«Это решение создаст очень большую дестабилизацию. Независимое Косово можно рассматривать как шаг в сторону так называемой «Великой Албании», - отмечает господин Никонов.

Интересно, что западные спонсоры независимости Косово, апеллируя к таким категориям, как этно-религиозное большинство, входят тем самым в сферу политического мышления, совершенно нехарактерную для западной ментальности, но более свойственную восточному, «органицистскому», евразийскому подходу. Другое дело, что поступают они так исключительно в своих собственных интересах, но само по себе смещение дискурса – очень характерно. Ведь идея национального государства, вообще идея фиксированных государственных границ – это сугубо западная идея. И не стоит себя обманывать: Россия стоит на своём отнюдь не из фанатичной приверженности абстрактным нормам, которым лет-то не больше, чем многим из ныне живущих людей.

Правда заключается в том, что, отстаивая территориальную целостность Сербии, Россия выполняет две задачи. Во-первых, она предохраняет себя от тех процессов, в отношении которых Косово действительно может сыграть роль спускового крючка. Наша страна уже однажды стояла на грани разделения, и во многом легитимация нынешней власти зиждется именно на твёрдом «нет» в отношении соответствующих тенденций.

Вторая задача, которую решает Россия – это защита Сербии. Но Сербии не просто как одного из государств, а как государства на земле православных славян. Россия отстаивает судьбу и достоинство западного форпоста православной цивилизации, связанного с нашей страной узами исторической памяти и обещанием перспектив сотрудничества на этом прочном фундаменте.

Скажем прямо, все эти вещи имеют мало отношения к доктрине о границах национальных государств и всем этим сухим нормативам. Зачем же тогда Россия выстраивает свой дискурс именно так, как она это делает? Затем, что это делает её позицию весомой в глазах самого Запада. Грубо говоря, Россия бьёт Запад его же собственным оружием.

Правда, такая позиция имеет и свои недостатки. Так, например, поддержка независимости непризнанных образований на постсоветском пространстве будет выглядеть после этого непоследовательно. Хотя тот нажим и та наглость, с которой США добились своего в случае с Косово, развязывает России руки во всех отношениях. Не исключено, что именно это имели в виду и Владимир Путин, когда говорил о «домашних заготовках», и российские законотворцы, подготовившие документ, в котором они не только жёстко осудили позицию «государств, опекавших режим в Приштине и поддерживающих сегодня независимость Косово», но и фактически заявили, что Россия более не считает себя стеснённой какими бы то ни было табу в сфере своих национальных интересов.

«Совет палаты Совета федерации и совет Государственной думы Федерального собрания РФ считают, что признание независимого статуса Косово создаст все необходимые предпосылки для выстраивания нового формата отношений РФ с самопровозглашенными государствами в зоне естественных интересов России, прежде всего на постсоветском пространстве», - говорится в документе. Под данной формулировкой подписались, в частности, председатель Совета федерации Сергей Миронов и спикер Госдумы Борис Грызлов.

«Я не жду признаний независимости Абхазии, Осетии или Приднестровья», - комментирует заявления российских властей Вячеслав Никонов, - «но Россия будет теперь вести себя гораздо смелее в их отношении. Это может быть более широкая экономическая помощь, возможно – открытие диппредставительств».

О том, какие именно шаги предпримет Москва, нам ещё предстоит узнать, происходящие же и грозящие произойти события говорят о том, что за официальным фасадом российско-американского «буквозаконного» противостояния кроется противостояние более фундаментального порядка. К сожалению, время называть всё своими именами на официальном уровне до сих пор не пришло. Позволим выразить надежду на то, что наше руководство если и не говорит, то по крайней мере понимает, что не всякое явление, подходящее под определение сепаратизма, плохо само по себе. При всём антагонизме по отношению к атлантистскому миру мы признаём, что нам есть чему поучиться у Америки. Тому, например, что в оценках тех или иных явлений следует исходить только из одного – из своих национальных интересов.