Неоевразийство как ценностная система

Неоевразийство — политическая философия, наследующая классическому евразийству и русской консервативной мысли. Классическое евразийство возникло в среде русской эмиграции, размышлявшей о причинах краха русской культуры и гибели государства. Неоевразийство обрело актуальность после распада СССР — второй гибели русского государства. Таким образом, и евразийство, и неоевразийство появились в переломный период, более того, эпоха неоевразийства совпала с кризисом и разложением западной философии. Это глубоко символично, так как именно с засильем западной парадигмы мысли боролись первые евразийцы. И вот она рушится. Вслед за Хайдеггером и западными традиционалистами ее разложение осмысляет также неоевразийство. Поэтому евразийская философия с полным основанием может называться «философией конца».

Но евразийская философия сильна не только своим осмыслением кризиса культуры и политической системы. Одно из главных ее достоинств — способность выстраивать образ будущего, создавать новую парадигму развития. Поэтому евразийство — философия рубежа и задания.

Неоевразийцев можно назвать носителями миссии Новой Зари, следуя неповторимому стилю визионера Парвулеско, изобразившего в странном романе «Португальская служанка» борьбу консервативных революционеров против сил тьмы и разрушения. Зари, которая рождается в абсолютном мраке.

Какие же ценности являются основой неоевразийской философии? Прежде всего, это многополярность, согласно которой не существует универсальной системы развития, а каждая цивилизация имеет свой путь. Поэтому претензии западной системы ценностей на универсализм безоговорочно отвергается. Затем, евразийство утверждает цивилизационный суверенитет России. Россия — не США, Япония, Китай, Турция, для нее пригоден только собственный путь развития. Для евразийца это совершенно очевидно, почти банально. Но находится немало людей, которые утверждают обратное, предлагая следовать либо некой чужой системе в целом, либо взять отдельный кусок этой системы и сделать его частью общественной, политической, хозяйственной жизни России.

Но понимание цивилизационной уникальности России — только первый шаг. В чем состоит сущность российской цивилизации? Это уже гораздо более сложный вопрос. Дать ответ на него может сознательное, глубокое обращение к своей идентичности, которое и предлагает евразийская философия. Так, идеолог неоевразийства Александр Дугин говорит о «Русской Вещи». Что есть Русская Вещь? И где лежат истоки российской идентичности?

Прежде всего, Россия — Империя, великая держава, Катехон, а не абстрактная «нормальная страна» буржуазного комфорта. Следовательно, евразийская миссия — имперская. Евразийство признает как ценность сильную власть, способную удержать и структурировать огромные пространства. Субъектом империи является народ, а не политическая нация в европейском понимании. Народ живет и развивается в определенном «вмещающем ландшафте», отсюда ценность пространства для евразийской идеологии.

Политическая система предполагает отрицание парламентской демократии и, напротив, утверждение цветущей сложности традиционных форм местного самоуправления. Антропология отвергает индивидуализм и восприятие человека как «меру всех вещей», утверждая духовную сущность, стоящую выше человека. Так выстраивается солярная вертикаль. Отсюда следуют две фундаментальные ценности евразийской философии: духовное выше материального, общее выше частного.

Собственно, на этих ценностях и строится социал-монархизм, предлагающий идеальную для России модель политического устройства. Два столпа социал-монархической государственности — сильная власть и социальная справедливость, соответственно, социал-монархизм не приемлет власти капитала (претендующий на занятие места государственной власти) и буржуазной демократии (суррогата равенства и справедливости). Интересно, что в проекте Новороссии проявилась попытка реализовать идею народной власти и справедливости, но государство в Новороссии не состоялось именно из-за отсутствия сильного политического субъекта. Поэтому идея справедливости для народа также выродилась в профанацию.

Так как духовное в евразийском обществе выше материального, то экономика подчиняется политической целесообразности. Евразийская философия не против материального благосостояния народа, хотя и не считает его самоцелью. Желание «хорошо жить» не оправданно само по себе. Оно вызывает вопрос «зачем?». Например, государственный служащий должен жить достойно, чтобы мысли о материальном обеспечении не отвлекали от дела.

Принципы, ставящие духовное выше материального и общее выше частного, являются основополагающими в правящем (элитарном) отборе. Если духовное выше материального, представитель евразийской элиты не занимается приобретательством. Ему свойственны нестяжательство, аскетизм. И это не просто слова. Если на практике дело обстоит иначе, значит, человек попал не на свое место, и последствия такого правления будут плачевны — за материальные ценности представитель власти предаст свою страну и народ.

Если общее выше частного, то представитель правящего слоя всегда носитель духа своего народа, и властные полномочия являются инструментом служения народной идее. Когда такой человек становится частью правящей иерархии, он готов беспрекословно подчиняться вышестоящим, в то же время требуя повиновения от подчиненных. Это делается не из самодурства, а потому что иначе не удержать и не структурировать имперское пространство, о чем говорилось выше. Но одной иерархии мало. Представитель евразийской власти по умолчанию является носителем идеи, пассионарием, поэтому он должен уметь привлечь и зажечь этой идеей окружающих. Об этом писал в своей книге «Моим легионерам» Корнелиу Зеля Кодряну, говоря, что без любви, зажигающей души людей, не может жить политическая организация. В то же время, одной любви недостаточно, чтобы избежать распада организации, нужна иерархия.

Это основные принципы, которыми руководствуется неоевразийская мысль. Тем не менее, путь к идентичности не завершен, поиск и осознание продолжаются.

Отдельно следует сказать о государственной идеологии, выработка которой является сферой острых дискуссий. Идеология — система взглядов и ценностей, определяющих политическое управление. Само наличие идеологии не приемлемо для либералов, видящими в нем ущемление «свобод». Но самое интересное, что идеология может критиковаться и с традиционалистских позиций как явление западного модерна. В традиционных обществах такого понятия, как идеология, не существовало, возникли же идеологии, когда традиционные представления стали разрушаться. Именно XX век стал расцветом идеологий.

В настоящее время основные идеологии XX, за исключением, возможно, либерализма, терпят кризис (в то же время и либерализм пережил сильнейшие изменения, поэтому стоит говорить о неолиберализме). На их отрицании строится 4ПТ, согласно которой на смену национализму, коммунизму и либерализму должна прийти новая идеология. При этом консерватизм также часто определяется в качестве идеологии, но его правильнее называть «идейной установкой», потому что в каждом обществе консерватизм свой, и зависит от того, какие ценности охраняет.

Нужна ли Евразийской Империи собственно идеология? Или все же лучше искать другое название для евразийской системы ценностей? Например, «государствообразующее мировоззрение». В политическом управлении всегда существует субъект, осуществляющий захват, удержание и использование политической власти, для чего ему необходимо государствообразующее мировоззрение. В Евразийской Империи субъектом политики должен быть Орден «Новой Зари». В организационном плане евразийцам ближе всего именно движение орденского типа, где фундаментальные философские начала сочетаются с гениальными прозрениями, а священный огонь передается от носителей орденской традиции к младшим членам в тени и тишине, чтобы однажды вспыхнуть ярче солнечного света.

Политический орден является средним уровнем. Он мыслит себя в качестве носителя имперской миссии. Орден берет на себя заботу о народе, являясь в своем мышлении квинтэссенцией его исторического сознания. При этом народ — это не массы, а осознающий свое историческое предназначение субъект, хотя такое осознание, как правило, моментально, и не может продолжаться длительное время. Поэтому народу формирует правящий слой, состоящий из лучших его представителей.

Над Орденом стоит правитель (возможно, монарх). Это высший уровень, который находится со средним уровнем в отношениях солярной вертикали, так же, как и средний с низшим. Членство в Ордене не является наследственным. На каждом этапе Орден выбирает новых людей из народа, наделенных необходимыми для правящего слоя качествами, о которых говорилось выше. Это и есть правящий отбор.

Государствообразующее мировоззрение выстраивается и концентрируется именно на среднем уровне. С его помощью Орден организует политическую систему, общественную жизнь, хозяйство, частные сферы. На основании ценностной системы осуществляется целеполагание. Это и есть имперская стратегия, из которой следует тактика, ответственная за решение более мелких практических задач.

Евразийская Империя — идеократическое государство, где идея пронизывает все сферы общественной жизни наподобие кровеносных сосудов. Поэтому такое государство органично, ни одна из сфер не отделяется от целого и не противопоставляется одна другой. Сфера, в которой идейные установки не действуют, деградирует, отмирая или противопоставляя себя государственному организму. Так произошло с экономикой, ставшей в современном обществе самоцелью и стремящейся подменить собой государство. В случае торжества подобной модели государство перестает быть собой, превращаясь в корпорацию. Вместо идеократии мы видим торжество материи, подменяющей собой ценностную систему. Поэтому выбор прост: формирование государствообразующего мировоззрения или растворение в трясине материальной целесообразности, конец истории.

Анастасия Ковалёва  

• Искусство создания военных блоков
• Нужен нам берег Турецкий
• Великая война континентов
• На страже Хартленда
• Регионализация рынков как фактор геополитической интеграции