ЕВРАЗИЯ - «Иерей-Сан»: Японский батюшка и русская победа

Под конец 2015 года на широких и не очень экранах произошло удивительное событие: Иван Охлобыстин выпустил ремейк собственного же шедевра «Соловей-Разбойник» под названием «Иерей-Сан. Исповедь самурая». Выпустила, кстати, та же киностудия - «Ортодокс».

Трудно себе представить Ивана Охлобыстина в серьёзной роли, скажем, советского военачальника - совсем уж дикий постмодерн получится, ибо уйти от своего альтер эго любимец публики не сможет.

Общая идея обоих фильмов: деревня где-то в России восстаёт против духа капитализма, страстно желающего эту деревню снести и построить на её месте нечто гораздо более рентабельное. Война и в том, и в другом случае идёт не на жизнь, а на смерть - уж очень любит Охлобыстин снимать задорные сцены в стиле добротного бандитского боевика. Но не в стиле фильмов про 90-е, а с налётом всё пронзающей, иногда даже чрезмерной иронии. Всё же режиссёр этот - плоть от плоть и кровь от крови постмодерна. А это значит - в горе, и в радости без иронии никуда, вопрос лишь в степени её проявленности.

И, как водится, играет сей многогранный деятель кино своего любимого героя - лихого человека. Приходится признать - как актёр Охлобыстин однопланов. Впрочем, его это не портит. Лихие люди у него самые разные, но от лихости он вряд ли когда-то уйдёт. Осмелимся предположить, что и как батюшка отец Иоанн - тоже лих. Надеемся - в меру. Трудно себе представить его в серьёзной роли, скажем, советского военачальника - совсем уж дикий постмодерн получится, ибо уйти от своего альтер эго любимец публики не сможет.

В «Иерей-Сане» лихой человек, в отличие от «Соловья-разбойника» - отрицательный. Враг деревни, готовый, улыбаясь во весь рот, с бокалом виски в руках пройти по трупам её жителей ради извлечения определённой выгоды.

Возникает вполне закономерный вопрос - а какая между двумя картинами разница помимо некоторых завихрений сюжета, который мы раскрывать, безусловно, не будем? А разница, как это часто бывает, в акцентах, расставленных по ходу «пьесы». Если «Соловей-разбойник» - история о русском бунте, одновременно и страшном, и справедливом и в конечном итоге обречённом, то «Иерей-Сан» - история о русской вере, которая не только русская, она вселенская, поскольку вселенским в конечном итоге является сам Русский мир.

И веру эту олицетворяет… японец, батюшка Японской православной церкви, происходящий из семьи могущественных якудза, отправленный в Россию подальше от слишком уж бурных страстей мира сего, но попавший из огня да в полымя. Из лихих самурайских разборок - да в разборки российские, где-то в Ростовской области.

Играет странного священника хорошо известный по боевикам, в которых он играл «плохих парней», в частности - «Mortal combat», Кэри Хироюки Тагава. По словам самого актёра, ему давно хотелось сыграть подобную роль - не всю же жизнь играть кровавых отморозков. Конечно, совсем без драк в «восточном стиле» не обошлось и на этот раз. Иначе Охлобыстин не был бы собой. Но то - лишь предыстория.

Актёр Кэри Хироюки Тагава тем временем, потрясённый тем, что увидел, пережил, узнал во время съёмок, принял православие. И его судьба, скорее всего, в будущем сама станет сюжетом фильма.

Япония, самурай, якудзы, разборки, православие, российская глубинка, пьянство, бандиты, менты и снова разборки - вот противоречивая смесь, составляющая суть «Иерей-Сана». Православие, правда, несколько странное, с японским флёром, при том, что герой Тагавы - очень русский, ведь русскость - это не кровь, а принадлежность к цивилизации. И эту принадлежность человек, кем бы он ни родился, в конечном итоге выбирает осознанно, принимая решение - быть всё же ему русским или не быть. Есть ведь и такие - вроде на первый взгляд он русский, а присмотришься как следует - нет, не русский он вовсе, а непонятно кто.

Есть ощущение, что «Иерей-Сан» станет для Ивана Охлобыстина переломной картиной. Дело в том, что в этом фильме относительно немного, в отличие от предыдущих фильмом, драйва. Он гораздо более «правильный», но это не минус, а скорее плюс картины, хотя испорченный зритель, быть может, и поморщится. «Иерей-Сан», вообще, больше о смысле, нежели об ощущении. Возможно, Охлобыстин, являющий членом Изборского клуба, решил повзрослеть, возможно, понял, что России сейчас нужны фильмы качественные и правильные одновременно. А не по отдельности, как это часто бывает. Стать «русским Тарантино» - судьба, конечно, заманчивая, но снимать сейчас нечто аналогичное несомненно качественной свежей тарантиновской работе, «Омерзительной восьмёрке», в России и для России не стоит. Поэтому Охлобыстин и снял не про то, как прикольно бывает «рубилово», с убийствами крупным кадром, а про то, как вера помогла победить - как врагов, так и собственных демонов. Впрочем, совсем без крови, как водится, не обошлось.

По большому счёту, «Иерей-Сан» мог бы послужить хорошей иллюстрацией к новой книге философа Александра Дугина «Русская война», в которой речь в том числе идёт и о том, что путь к миру лежит всегда через войну. Мир - это всегда мир на чьих-то условиях, а отказ от войны - это мир на чужих условиях, тот самый «плохой мир», о котором писал Цицерон. Русские не любят воевать, но когда надо - за смысл, за Родину, за веру - идут и побеждают. И тогда мир наступает - на наших условиях.