ЕВРАЗИЯ - Правовое обоснование государства в работах Карла Шмитта и его актуальность для современной России

Среди множества тем, научной разработкой которых занимался известный немецкий юрист и философ Карл Шмитт, особое место занимает апологетика государства и исследование политической этики. Пристальный интерес к такого рода исследованиям был обусловлен в первую очередь историческими причинами, глубиной того политического и экзистенциального кризиса, в который попала уже сложившаяся немецкая нация между двумя мировыми войнами.

Согласно теории Шмитта, сильное государство способно предоставить больше свобод каждому отдельному индивиду, и чем сильнее такое государство, тем шире поле для реализации своей свободы.

Между тем, даже при самом поверхностном взгляде очевидным станет явное сходство исторического момента Веймарской республики после поражения в Первой Мировой войне и современной Российской Федерации как осколка, пусть и самого крупного, Советского Союза, потерпевшего поражение в «холодной войне». Вероятно, именно этим объясняется повышенный интерес к трудам автора в современной России и спрос на новые издания Шмитта со стороны высшей российской политической элиты.

Самой острой критике концепцию государства в Веймарской республике и в Европе того времени вообще подвергали представители лево-либерального лагеря. К их числу относятся современники Шмитта Леон Дюги, Альфред Вебер (брат знаменитого социолога Макса Вебера), а также англо-саксонские политические мыслители Джордж Дуглас Говард Коул и Гарольд Ласки.

Именно последним двум авторам принадлежит концептуальное оформление идеи плюралистического государства, то есть такого, в котором высшая государственная власть подчинена обществу и выступает всего лишь одним из таких традиционных институтов, как церковь, семья, профсоюз, картель и т. д. Следовательно, такое либеральное и плюралистическое государство, в самой своей репрессивной форме выполняющее функции «ночного сторожа», не должно требовать к себе большей лояльности со стороны граждан, чем к научному сообществу или любой группе по интересам. Как следствие, предельно релятивизируется этика служения государству и / или суверену.

В такой плюралистической концепции государства четко виден след основателя философского прагматизма Уильяма Джеймса. Так, в своем труде «Вселенная с плюралистической точки зрения» Джеймс утверждает необходимость плюриверсума индивида и отдельных социальных групп: «Плюралистический мир более похож на федеративную республику, чем на империю или королевство. Сколько бы фактов вы ни собрали воедино, сколько бы элементов вы ни соотносили к какому-нибудь действительному центру сознания или действия, всегда останутся такие, которые сохраняют свою автономию и не сводятся к единству».

Шмитт, следуя изложенной в «Политической теологии» идее, прослеживает генетическую связь между синдикалистским федерализмом во Франции и теоретическими выкладками католических теологов Средневековья, пытавшихся оспорить суверенитет государства в пользу церкви – противостояние гвельфов и гибеллинов. «Аргументы и аспекты, которые обычно служили социальным философам римско-католической церкви, иных церквей или же религиозных сект для релятивизации государства в отношении церкви, теперь используются в интересах профсоюзного или синдикалистского социализма», - утверждает Шмитт в статье «Государственная этика и плюралистическое государство».

С другой стороны, плюралистичный характер государства является не только и не столько искусственной теоретической установкой, но и эмпирически наблюдаемой данностью, на что не может не обратить внимание Шмитт. Уже в современных ему государствах и тем более в государствах XXI века в обществе наблюдается огромное количество групп влияния, экономических сообществ, церквей и сект, партий и просто групп по интересам. Но такие государства, в которых государство становится «одним из», находится на грани упадка, поскольку в нем безвозвратно исчезает этика верности и служения суверену, воплощенному в лице государя или народа. В таких обстоятельствах, если государство вдруг переходит из нормального состояния к «исключительным обстоятельствам», плюральность этических привязанностей к разного рода общностям играет с заигравшимся в плюрализм государством злую шутку.

Как только в обществе появляется множество не просто коллективных субъектов, но субъектов, претендующих на политическую власть и политическую лояльность к себе, состояние государства можно диагностировать как состояние «колосса на глиняных ногах» из сна Навуходоносора. В такой плачевной для государства ситуации любое не самое значительное событие в политической жизни мгновенно подрывает иммунную систему государства и ввергает его в продолжительные судорожные конвульсии. Применительно к сегодняшнему дню можно высказать предположение, что в таком состоянии сейчас пребывает Украина, перманентно раздираемая множеством партий, олигархических группировок и региональных клановых структур.

То же самое состояние, но с гораздо худшими последствиями, угрожает гораздо более этнически, религиозно и географически разрозненной России, если в ней вдруг разрушится или самостоятельно деградирует известная «путинская вертикаль». Особенно опасными и почти катастрофичными представляются с точки зрения шмиттианства эксперименты с «вертикалью» в условиях кризиса и нестабильности в отдельных регионах России.

Как бы странно для современных либералов это не прозвучало, но согласно теории Шмитта, сильное государство способно предоставить больше свобод каждому отдельному индивиду, и чем сильнее такое государство, тем шире поле для реализации своей свободы. «Для индивида не существует никакого иного пространства свободы, как то, что ему в состоянии гарантировать сильное государство», - утверждает Шмитт, особо подчеркивая при этом, что плюрализм начинающих доминировать в слабом государстве различных социальных групп будет требовать от каждого конкретного инкорпорированного в эту группу индивида лояльности лишь тем нормативам и ценностям, которые отстаивает данное сообщество. Лишь сильное государство способно нивелировать диктат социальных общностей и политических партий в состоянии Bellum omnium contra omnes. «Тогда это означает суверенитет социальных групп, а не свободу и автономию отдельного индивида», - резюмирует немецкий юрист.

Одновременно стоит предостеречь себя от упрощенных трактовок политического монизма как чего-то репрессивно-насильного, силой выжимающего последние соки из общества и насаждающего однообразие «под одну гребенку». Единство государства, согласно Шмитту, может осуществляться самыми разными способами, что предоставляет правителю бесконечный простор для выбора в зависимости от политической культуры каждой отдельной страны, стоящей перед вызовом нарастающего плюрализма и дезинтеграции.

Путин должен последовательно отстаивать политический монизм, суверенитет и единство государства – те политические категории, исследованию и апологетике которых посвятил жизнь Карл Шмитт.

«Существует единство сверху (через приказ и власть) и единство снизу (исходя из субстанциональной гомогенности народа); единство посредством постоянных соглашений и компромиссов социальных групп или посредством иных, каким-либо образом осуществленных балансов этих групп; единство изнутри и единство, основанное лишь на давлении извне; более статическое и постоянно функционально интегрирующее себя динамическое единство; наконец, существует единство посредством власти и единство посредством консенсуса», - утверждает Шмитт.

Разоблачающей критике автор подвергает также конвенциональные теории государства, возникшие в эпоху просвещения. Противоборство множества частных интересов конституирует в большинстве случаев ущербную власть, которая, лавируя между тысячами частных интересов отдельных субъектов, в итоге подвергает риску жизни граждан и, боясь опереться на естественное для себя насилие, окончательно разлагает не только этические основы, но и государство как таковое. «Власть устанавливает консенсус, причем часто разумный и этически оправданный консенсус, и наоборот: консенсус создает власть, причем часто неразумную и, несмотря на консенсус, этически извращенную власть», - подчеркивает Шмитт. Таковы издержки самой слабой формы единства – единства посредством консенсуса – Konsensuseinheit.

Вновь обращаясь к актуальности идей Шмитта для современной России, стоит вспомнить развиваемую автором идею «политической теологии», т. е. идею неразрывной связи политики и религии, взаимопроникновения и взаимосвязи обоих. По словам Шмитта, «совпадение теологической и метафизической картин мира с образом государства можно выявить повсюду в истории человеческой мысли; простыми примерами этого являются идейные взаимосвязи монархии и монотеизма, конституционализма и деизма». Синонимический ряд подобных дуальных категорий можно постараться продолжить самостоятельно.

Например, в России все более четко вырисовывается оппозиция между «теологиями», условно говоря, путинских и медведевских политических элит. Раскол этот, очевидно, проходит не только по самим элитам, но и по всему обществу. Так, электоральной базой Владимира Путина было и остается монотеистическое российское большинство, распознающее в нем единственно легитимного царя. Царь, соответственно, должен вести себя по-царски: быть максимально отстранен от масс и венчать пирамиду власти в стране. Монотеистически ориентированное сознание большинства россиян по-прежнему направлено на трансцендентность Бога, и поэтому каждое «хождение в народ» Путина, будь то езда на «Лада-Калина» или игра на фортепьяно на благотворительном вечере, «расколдовывают» его и низводят до земного уровня.

Противоположную, набирающую силы часть пантеистической или манифестационистской элиты представляет Дмитрий Медведев. Всем своим политическим поведением он демонстрирует предельную интеграцию в существующую реальность, в реальность посюстороннюю: общается с блогерами, раздает указания чиновниками через социальные интернет-сети и т. д.

Поэтому, опираясь на концепцию Шмитта, можно приблизительно смоделировать стратегию предвыборной кампании для каждого из кандидатов, если на грядущих президентских выборах президент и премьер-министр все же вступят в борьбу за пост президента. Владимиру Путину, чтобы заручиться необходимой поддержкой своего большинства, необходимо будет максимально дистанцироваться от публичных PR-проектов и как можно реже появляться на публике, демонстрируя свою отдаленность от мелких политических дрязг и социальных протестов.

Премьер должен будет общаться с народом исключительно через заявления международного уровня, подобные известной Мюнхенской речи, в то время как Медведеву, опирающемуся на «прогрессивное» сообщество интернет-пользователей и либеральной элиты, необходимо будет еще глубже интегрироваться в сети, завести аккаунт не только в «Twitter», но и во всех без исключения социальных сетях, по возможности дистанцироваться от государственных дел.

Медведев, отстаивающий de facto релятивизм государственной власти и плюралистическое общество, должен будет продолжить игру на поле того электорального меньшинства, которое отстаивает столь экзотические для российского общества взгляды, отобрать пальму первенства у своих конкурентов: Касьянова, Каспарова и Новодворской. Путин же должен последовательно отстаивать политический монизм, суверенитет и единство государства – те политические категории, исследованию и апологетике которых посвятил жизнь Карл Шмитт.