«Дело прочно, когда под ним струится кровь»

Пафос истории почиет не на тех, кто спокоен в знании истины,

кто самодоволен и сыт. Пламенные языки вдохновения нисходят

не на beati possidentes, но на тревожных духом:

то крылья Ангела Господня возмутили воду в купели.

Петр Савицкий

Вера без дел мертва. Но и дело, - если это не поездка на пикник, а настоящее дело, требующее «полной гибели всерьез», - невозможно без веры, без уверенности, без тотальной, всепоглощающей убежденности в собственной правоте и истинности избранного пути. Иначе - «начинанья, взнесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход, теряют имя действия». Гамлет слишком сомневался в истинности своих побуждений, чересчур долго предавался рефлексии по поводу миссии, которую ему поручил погибший отец, - и в результате стал архетипом «мятущегося интеллигента».

Шекспир, придумавший Гамлета, не сворачивал в сторону ход своих начинаний, не сомневался в собственном даре превращать мысль в слово, а слово в сценическое действо, - потому он и стал Шекспиром. Человек действия, даже признав, что «весь мир – театр», стремится быть в нем не актером, но актором – деятелем. Стать статистом в обществе спектакля – что может быть хуже?

Нет ничего хуже, чем отказаться от величайшего дара, полученного человеком, - свободы воли. Променять божественное первородство на чечевичную похлебку глобального Макдоналдса, дать усыпить себя виртуальным сиренам современного мира, умереть перед экраном, на котором мерцает нескончаемое постмодернистское зрелище, раствориться в теплых водах энтропии.

Сказано: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепел, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».

Энтропия – это тепловая смерть, это удушающий кокон повседневности (“Alltäglichkeit des Daseins” – сказал Хайдеггер, а Хайдеггер всегда прав), забвение о смысле бытия и смерти, о Традиции, смысле и страсти. Это подмена отнологии – технологией, идей – слоганами, жизни - пластмассовыми пустышками симулякров. Это гниение и распад.

«...Мы плывем вверх по течению, борясь с огромным потоком дезорганизованности, который в соответствии со вторым законом термодинамики стремится все свести к тепловой смерти - всеобщему равновесию и одинаковости…- сказал однажды Норберт Винер. - В этом мире наша первая обязанность состоит в том, чтобы устраивать произвольные островки порядка и системы...»

Крестовый поход против энтропии во имя порядка и системы. Нескончаемая битва с Хаосом ради торжества Иерархии.

Борьба подразумевает личную вовлеченность и готовность к самопожертвованию ради великой и подчас недостижимой цели, – и это касается любой войны, от метафизической до политической. В конце концов, даже безобидная «полемика» происходит от греческого слова «polemikos» - воинственный, враждебный.

Нас долго убеждали в том, что верность идее – признак тоталитарного мышления, а утопии - либо плод праздного воображения, либо путь к «фашизму». Нам говорили, что в жизни необходимо руководствоваться лишь здравым смыслом, прагматическим интересом и советами Джорджа Сороса, Билли Грэма и Дэйла Карнеги, - а невидимая рука рынка расставит все по своим местам.

Но кто говорил, кто убеждал? Не только и не столько принципиально беспринципные циники – эти скорее выступали в роли исполнителей. Идеи генерировали те, кто верит и в «руку рынка», и в единственно верное и пригодное для всего человечества либеральное учение, и верует в Manifest Destiny – мессианскую судьбу Америки. И немалая их часть, смотря на мир как на шахматную доску, все-таки любит свою собственную страну, а любовь сильнее любой доктрины.

Поэтому и мы должны стать нетерпимыми, отстаивая нашу русскую Правду, нашу идею-правительницу. Взгляды, не обожженные внутренним пламенем, ничего не стоят. Посмотрите в глаза бывших олигархов, взращенных советским комсомолом - и вы не увидите там ничего, кроме счетчика бабла, - о чем не говорили бы эти бывшие коммунисты, недавние либералы и новоявленные патриоты, за этим не будет стоять ничего кроме очередного распила и отката. «Эффективный собственник» и обслуживающий его «медиа сапиенс» не смогут выстоять в столкновении с носителями Manifest Destiny – да они и не будут бороться, если только на этой борьбе нельзя наварить все того же бабла.

Фронт будут держать только те, кто знает (или хотя бы догадывается) о том, что заставляло воинов Чингисхана рваться к последнему морю, а русских странников – искать недостижимое, запредельное Беловодье. Те, кто готовы поверить в утопию, сделать ее реальностью, и заставить всех прочих считаться с этой реальностью. Те, чья вера основывается на убежденности, страсти и любви, которая крепче смерти. Хранители солнечного идеала, идущие на бой против лунной вампирической власти энтропии.

Русские люди.