Ситуация с беспилотниками вызывает тревогу у российского общества. С одной стороны, территория России подвергаемся ежедневным массовым налётам разнообразных дронов, с которыми наша ПВО справляются с переменным успехом. С другой, в последнее время, в информационных ресурсах, связанных с бойцами ВС России стала регулярно просачиваться информация, что главной угрозой уже для наших тяжёлых дронов, используемых на ЛБС, является дружественный огонь.

Судя по сообщениям в тех же телеграм-каналах наших воинов, ситуация с уничтожением тяжёлых дронов ВС России своими же расчётами ПВО настолько серьёзная, что солдаты, использующие эти дроны, требуют подключения к этой проблеме высшего военного руководства для создания работающей системы по учёту БПЛА и, при необходимости, вынесению наказаний за поражение собственных бортов.

Мы решили обсудить эти вопросы с Романом Ковригиным, позывной «Букварь», военнослужащим нашей армии, который сталкивается и с нашими, и с украинскими дронами на ежедневной основе, так как на службе занимается восстановлением, сборкой и испытанием дронов для ВС России. В своём телеграм-канале «Антилибераст» он регулярно освещает обе вышеописанные проблемы и его оценка крайне полезна для понимания обстановки в воздухе на ЛБС, в ближнем тылу и в глубине страны.

Военные обязанности

- Роман, как вы оказались на СВО?

- В зону СВО я начал ездить с 2022 года; возил гуманитарку в батальон имени Ильи Муромца народной милиции ДНР. На тот момент они даже в состав ВС России не входили. Мой кум туда служить добровольцем поступил, и он написал мне, что помощь требуется.

Снабжение у этого отряда было очень плохое, именно как раз по той причине, что бюрократические вещи не утряслись; непонятно было, как такие формирования обеспечивать. Впрочем, и сейчас, когда все эти части находятся в составе ВС РФ тоже не все есть, что надо.

Такая огромная номенклатура требуется в современной войне, что Министерство обороны все физически обеспечить не может. Вот, даже мне для моей работы требуется столько всего…

Соответственно мы помогали - отправляли лопаты, бензопилы, бинты, зеленку… Я начал ездить в зону боевых действий, это всё возить, и в какой-то момент понял, что я здесь могу быть полезен. Контракт с МО РФ я подписал в 2024 году.

- Кем и где вы служите?

- Сейчас я служу в техническом отделе 110-го отдельного полка 51-ой армии. Мы занимаемся всем, что связано с летающими беспилотниками - ремонтом «Мавиков», восстановлением FPV дронов, подготовкой FPV дронов, которые приходят по линии Минобороны, тяжелыми дронами. Вот конкретно мой отдел сейчас занимается именно тяжелыми дронами.

Это в основном восстановление трофейных украинских «Вампиров». Плюс у нас сейчас приехало по линии гуманитарки 5 «Корветов» - это отечественный аналог «Вампиров». В общем на нас все самые разнообразные технические вопросы связанные с дронами. Например, сейчас я занимаюсь, поворотным механизмом для антенн.

- Кем формально вы числитесь в своём полку?

- Формально по моей должности я старший снайпер, так как формирование разных подразделений беспилотных систем началось недавно и, соответственно, еще не все по штату работает. Соответственно, пока не было беспилотных войск, всё это делалось на базе различных снайперских взводов, и люди формально числятся на вот этих должностях, а занимаются фактически другой работой.

- За эти 2 года службы сколько дронов вы «поставили на крыло»?

- Наверное сотни, если считать FPV дроны. Тяжёлыми же дронами типа «Вампир» я занимаюсь с начала этого года; за полгода я восстановил и подготовил уже около двух десятков этих БПЛА. Прежде, чем начать работать с этим типом дронов я был на нескольких обучениях; со мной делились опытом более опытные коллеги из соседних союзных подразделений.

- В перспективе вы видите себя в новых войсках беспилотных систем, которые сейчас активно создаются, в должности инженера?

- Наверное да. У нас сейчас формируется отдельное подразделение на базе полка. Наверное, «штатка» будет уже в соответствии. Я туда не лезу, это не моя зона ответственности, командиры это все решают. Мне главное, что мне создают условия для работы.

- В своем канале вы пишете, что ваша мастерская расположена в Донецке. Вы сами доставляете дроны непосредственно на ЛБС?

- Нет, немножко не так, мы туда на регулярной основе не ездим, только если необходимо личное присутствие на позициях расчетов. Обычно же мы доставляем нашу продукцию в специальное место, которое расположено отдельно от места работы. Расположение нашей мастерской засекречено. Очень ограниченный круг людей знает, где мы находимся.

Соответственно, в наш техотдел тем более никто не ездит; все передается через специальный склад и специального человека, который у нас занимается приемкой и передачей. Через этот же склад и специального человека мы получаем материалы с передовой.

- А есть ли необходимость в таких мерах предосторожности?

- Безусловно! Предыдущее место работы уничтожил противник, оно просто сгорело дотла. Хорошо, что обошлось без жертв. Та мастерская как раз не была засекречена, наверное, поэтому туда и прилетело. Командиры, кстати, ещё до прилёта приняли грамотное решение перевезти нас на новое засекреченное, более защищённое место, которое вообще находится под землёй.

Мы не могли сразу туда переехать, так как подготовка нового подземного бункера на тот момент ещё не была завершена, и мы попали под обстрел на старом месте. Противник, хоть слава Богу и не убил никого, но полностью уничтожил нашу матчасть - всё оборудование, 3 «Вампира», кучу «Мавиков». Пришлось на новом месте всё начинать с нуля.

Возвращаясь к прилёту по нашему старому месту работы, нам очень повезло. Прилетело сначала не по нам, а по соседям. Мы увидели, что у них горит, и поняли, что, скорее всего, сейчас будет прилетать массово и по нам тоже. Мы быстро собрались, оделись, успели взять только телефоны и документы.

Когда начало прилетать уже по нам, оказалось, что наш домик хорошо горит. Мы отсиделись внутри, по центру; повезло, что в тот момент не было прямого прилета. Мы переждали первую волну, выскочили, за территорию убежали, и тогда увидели, что прямо по нашему строению прилетает.

Уничтожение своих БПЛА бойцами ВС РФ

- С вашей зоной ответственности в зоне СВО мы определились. Давайте перейдём к той проблеме уничтожения наших тяжёлых транспортных дронов своими же расчётами FPV дронов, которую вы, в последнее время, регулярно освещаете в своём телеграм-канале. Откуда у вас информация, что основной урон нашим тяжёлым дронам наносят наши же бойцы?

- Наши тяжёлые дроны используются для того, чтобы доставлять различные грузы нашим бойцам, находящимся на дальних позициях. Мы выполняем такие полеты ночью, и обнаружить, а тем более уничтожить из стрелкового оружия такой дрон ночью с земли достаточно сложно, потому что полет выполняется примерно на высоте 150 метров. Соответственно, уничтожить его можно только FPV дроном, который тоже может подняться на такую высоту и увидеть другой дрон.

При этом конкретно наши самые дальние позиции не находятся прямо на самом передке. Перед ними есть еще территория серой зоны и там нет противника. Поэтому FPV расчётам ВСУ обнаружить летящий дрон на гигантской, отдалённой территории проблематично.

Наши транспортные дроны не пролетают над их позициями; они ни визуально, ни акустически не смогут его засечь. По ночам противник вообще запускает над нашими позициями только тяжёлые дроны, на относительно небольшой высоте, чтобы сбрасывать гранаты и мины на наши укрепления.

FPV-шек же противника, которыми, как я объяснил выше, и уничтожаются обычно наши транспортные, высоко летящие дроны ночью над нашими позициями обычно вообще нет. Таким образом, шанс что противник обнаружит и, тем более, собьёт наш тяжёлый транспортный дрон минимален.

При этом наши «Вампиры» сейчас делают порядка семи-восьми вылетов, что эквивалентно 3-4 дням работы, и все, их сбивают, а раньше они летали, гораздо дольше - до трёх недель.

- То есть эта проблема началась относительно недавно?

- Проблема дружественного огня была всегда, но сейчас, такое ощущение, что за нашими тяжёлыми дронами начали целенаправленно охотиться. Конечно, многое ещё зависит от позиции. На нашем предыдущем месте «Вампир» делал порядка 30 вылетов – по 2 за ночь.

При этом у другого нашего подразделения - девятой бригады, с гораздо более опытными чем у нас дронщиками и ремонтниками - статистика была 12 вылетов в среднем. То есть в два раза меньше, чем у нас. Почему? Потому что, скорее всего, их маршруты пролегали через те наши же позиции, где их дроны сбивали чаще, чем у нас.

Потом мы переехали в другое место, и с того момента началось, что у нас 7-8 вылетов и дрон сбивают. Кстати, у 9-ой бригады тоже ситуация ухудшилась. Наши командиры расчетов общаются со своими коллегами, которые работают где-то рядом на одном направлении, и они тоже подтверждают, что ситуация стала сильно хуже.

- С чем это может быть связано?

- Скорее всего, связано с тем, что сейчас стали массово требовать статистику от расчетов FPV дронов по сбитию тяжёлых дронов противника, которые доставляют нам очень много проблем. А они действительно создают очень большие проблемы. Я помню это чувство, когда был на позиции - после 18:00 все просто прячутся по блиндажам, генераторы гасят, чтобы не дай Бог какой-нибудь тепловой сигнал; как по расписанию прилетает «Баба-яга» и начинает сбрасывать «подарки».

Видимо из-за этого и начали требовать от расчетов, чтобы они сбивали эти тяжелые дроны, а они стали сбивать всё, до чего могут дотянуться, но до нас дотянуться проще – мы ближе. Я не буду говорить, что они все целенаправленно это делают, но точно есть те, которые делают это целенаправленно, абсолютно четко осознавая, что то, что они сбивают, это союзные дроны.

Есть и такие, которые просто себе статистику нагоняют - им наплевать полностью на то, что это наши дроны. Им нужно отчитаться перед руководством. Какой процент именно таких, я не могу сказать, но они точно есть.

И они, возможно, даже сидят в наших чатах, где мы пытаемся координироваться, пытаемся обмениваться этой информацией, выкладывая свои маршруты, время пролета – потом пользуются этой информацией, чтобы с лёгкостью сбить наш дрон в заранее известной точке и отчитаться о поражённой цели.

При этом, с FPV дрона определить, что это наш дрон, не так сложно. Видно, что туда он везет груз, а груз очень заметный и легко отличим от бомбы, а обратно возвращается пустой. Даже в тепловизорах это хорошо можно увидеть.

Тем не менее они поджидают на определенных маршрутах, и сбивают наши дроны для того, чтобы поднять свою статистику. Недавно я выкладывал в своём канале запись разговора с одним из таких дронщиков, где он прямо в этом сознаётся.

Есть конечно такие, которые, между нами говоря, тупые, дебилы. Что-то летит – сбиваем! Они даже не думают о том чей это может быть дрон. Есть те, которые предполагают, что это может быть наш дрон, но они лучше его все равно собьют на всякий случай.

- То есть тяжёлых дронов противника боятся сейчас больше, чем другого типа оружия?

- Да, многие их реально очень боятся, особенно рядовые бойцы. Они им такие сверхъестественные качества приписывают… Например, что они бронированные снизу, так что из автомата и даже из пулемета сбить невозможно, хотя их обшивка автоматными пулями легко прошивается.

И когда им говоришь, что нет там никакой брони снизу - попали в него - он упал, в ответ на тебя орут: «Ты приезжай сюда и попробуй! И посмотрим на тебя, как ты будешь их сбивать! Поэтому мы лучше спрячемся и будем сидеть!» Также, наверное, и новоиспечённые FPV-шники - что-то там летит, где-то подразделение услышало звук - подняли FPV и сбили на всякий случай. Тем более, никто за это не накажет.

- А есть ли у вас «технические» доказательства, что наши транспортные дроны сбиваются именно FPVшками, а не какими-то другими средствами поражения или вообще это не технические поломки?

- Как я говорил выше, мы летаем на таких высотах, что из стрелкового оружия их сбить достаточно сложно. Плюс, мы, естественно, выбираем такие маршруты, чтобы не лететь над нашими позициями, чтобы, опять же, людей не пугать, не нервировать. Выбираем, обычно, чистое поле, где точно никто не будет сидеть.

Теперь по поводу технической неисправности. Такое естественно тоже может быть, но в этом случае картинка с дрона не отключается мгновенно. Дрон начинает трясти, и это мы видим на камере. Отказал, например, полётный контроллер, связь появилась, пропала – дрон не «умирает» моментально. Когда мы такое видим, то понимаем, что это какая-то техническая неисправность.

К тому же, дрон, довольно «умная» штука, и при некоторых технических неисправностях, например, при потере связи, он сам возвращается домой, такое у нас уже было. Казалось, птица потеряна, а она вот она, родимая, домой сама вернулась. Чтобы он просто камнем рухнул в поле - история маловероятная.

А вот если дрон сбивает FPV, то связь теряется моментально и почти 100% наших потерь в последнее время именно такие. Плюс, сейчас наши дроны сбивается уже даже не то, что в серой зоне, а фактически над нашими тыловыми позициями; соответственно ребята ходят туда, вытаскивают их, и приносят обратно.

Так что по характеру поломок мы видим, что это не «техническая неисправность». Мы их даже пару раз после таких сбитий восстанавливали.

- Давайте вернёмся к случаю, когда вам удалось вычислить и получить признательные показания у оператора FPV, сбившего вашего «Вампира». Как вам удалось его вычислить?

- Операторы дронов высылают видеоотчёты о своей работе на пункты управления (ПУ), которые ставят им задачи и принимают отчёт о проделанной работе. Это делают и «транспортники» и FPVшники. Соответственно, удалось найти соответствующие видео, сопоставить с нашими видео и понять кто где и когда сбил наш дрон, в чём и сознаётся боец в выложенном мной в сети разговоре.

Тут возникает второй вопрос. На ПУ ведь тоже видят, что сбит свой дрон и по идее должны принять какие-то меры, но, видимо, ситуация для них не очень важна, и никто не хочет заморачиваться.

При этом, если задаться целью, выстроить систему «свой-чужой» дрон абсолютно реально, хотя и по чисто внешним признакам и направлению движения тяжёлого дрона, как я говорил выше, несложно понять чей это аппарат.

Можно сделать те же какие-нибудь светодиоды инфракрасные, которые будут видны в тепловизорах; на дроне будет какая-нибудь символика конкретная. У нас ведь есть пароли определенные, которые доносятся определенным образом до подразделений. Точно так же можно доносить опознавательные знаки на дронах до всех расчетов на направлении.

Сегодня «крестик», завтра «галочка» и т.д. Можно множество разных технических вариантов придумать. Светодиоды или вообще простейшие резисторы, которые нагреваются от простой батарейки.

Я такое делал. Резистор достаточно быстро нагревается, и его отлично видно в тепловизор FPVшки. Кстати, на обсуждаемом нами видео с нашим сбитым дроном хорошо видно, что оператор чётко видит все детали сбиваемого тяжёлого дрона.

- А почему нельзя попробовать выстроить эту систему снизу без привлечения высшего военного руководства?

- Снизу не получится. На нашем направлении работают различные подразделения, различных бригад, а где-то на стыке двух армий, могут быть из разных армий вообще. Каким образом мы можем коммуницировать с каким-нибудь подразделением, которое вообще подчиняется другой бригаде? Да мы, в принципе, и знать о них ничего не должны.

Мы не должны и не можем знать, кто работает там-то или там-то. На передке ситуация ещё сложнее. Тут вопрос координации должен сверху идти, ведь там то как раз есть информация кто где находится. Это ПУ направлений должны получать из «центра» эту информацию и начинать её координировать между собой и нижестоящими подразделениями – между бригадами, полками, батальонами – сверху вниз как по ёлочке.

И второе, даже если FPVшники знают наш опознавательный знак, что им мешает дрон все равно сбить? Сейчас им за это ничего не будет. У нас нигде не прописано, что у нас есть такое оружие, «транспортный дрон». Нигде официально не прописан ни его вылет, ни прилет, ни задача.

Я так понимаю, что даже в журналы боевых действий это не заносится, ведь нет еще такой боевой единицы в нашей армии. Вот если кто-нибудь танк уничтожит, то будет наказан. Потому что танки у нас по документам есть, и они все учтены, и кто куда поехал известно и, если что, потом будет разбирательство. А тяжелого дрона как бы нет, так что наказывать не за что.

- Как, по-вашему, в идеале должна быть выстроена эта система?

- В идеале FPV расчет не должен задумываться наш это дрон или не наш, потому что тогда он берет на себя определенную ответственность. А вдруг он ошибся? А кто виноват в том, что не сбили дрон, а он прилетел и разбомбил нашу позицию? Явно такую ответственность не должен брать на себя рядовой солдат.

Должны быть определенные маршруты пролета дронов. Он должен лететь в определенном месте в определённое время. Летит конкретный дрон, с определённым зарегистрированным номером, по которому можно понять, что принадлежит он таким-то бригаде, полку, батальону и это должны знать командиры.

Далее старший FPV расчёта сообщает: «Обнаружен дрон, что мы с ним делаем?» командиру, комбату или какому-то ответственному человеку. А этот начальник уже принимает решение сбивать - не сбивать. Я вообще-то думаю, что это можно автоматизировать, и прямо на карте в реальном времени отслеживать на командных пунктах движение всех наших дронов.

Наши дроны будут в определенном приложении, то есть на планшете, видны, где находятся. Есть конечно проблема спуфинга, мы сами специально координаты подменяем, но командир все равно примерно понимает, дрон вылетел отсюда, он летит туда, скорость его примерно известна, значит он будет где-то в этом квадрате вот примерно в такое-то время, будет двигаться в таком-то направлении.

Расчеты отправляют запрос командиру, можно ли сбивать, а там ему говорят: «Нет, нельзя, это наш.» Руководство берёт на себя эту ответственность, потому что у них есть объективная информация. Не где-то у кого-то они это услышали - она объективная. И они по этой объективной информации понимают, что это наш борт.

А сейчас получается это все на откупе у конкретного ФПВ расчета и его старший никакой ответственности за уничтожение своего борта не несет. Парк наших тяжёлых транспортных беспилотников нигде не учтён и их полёты никак «сверху» регулируются.

При этом у нас очень насыщенное направление, здесь огромное количество подразделений, находящихся буквально плечом к плечу. Без регулирования сверху, на уровне генштаба не обойтись.

- К кому вы обращались с этой проблемой?

- Со своего уровня мы можем дойти только до руководства нашего полка, но как я говорил выше, у них нет возможностей на своём уровне этот вопрос разрулить. И потом, у них проблемы выше крыши разных, помимо этих. Обращался к Юрию Подоляке, но он отказал в поддержке.

Опять же, понятно, что с его позиции, гражданского, пусть и несколько вовлеченного в тему, но всё равно гражданского человека действительно вряд ли должно быть понимание, что все должно быть иначе, как в других родах войск, где все эти вопросы урегулированы – всюду есть система свой-чужой.

В дронах же ничего подобного нет; принципы из других типов вооружений на эту область надо распространить. Дроны по любому останутся с нами.

- А как эта система выстроена у врага?

- Честно, не знаю. Но им проще вот в чем. У нас дронов тяжелых мало. И поэтому большинство думает, что если ты слышишь громкую большую хрень над головой, то это, скорее всего, украинский, его надо сбивать; а у них обратная позиция.

У них их много. Они к ним давно привыкли. И тут скорее под шумок можно подлететь на своем. И они его не заметят и даже не собьют, думая, что это их аппарат. И, скорее всего, у них эта проблема меньше – не стоит приоритетной задачи уничтожать российские тяжёлые дроны.

Тем не менее, думаю, что у них он точно урегулирован, потому что у них и войска, и силы беспилотных систем уже давно созданы, и они раньше с этим столкнулись, соответственно. Ещё и те же тяжёлые дроны они производят массово и массово поставляют в армию.

На каждом таком дроне порядковый номер, и на тех аппаратах вражеских, которые нам вытаскивают с полей номера за 50 000 перевалили. Я думаю, что количество только «Вампиров» у них в войска поставлено порядка 100 тысяч, и это, не считая других тяжёлых дронов. Поэтому у них вопрос их учёта и отслеживания, я думаю, точно улажен.

ПВО

- Роман, мы разобрались с нашими тяжёлыми дронами и плавно переходим к теме борьбы с вражескими дронами. Как сейчас устроена наша система борьбы с дронами противника?

- Сразу оговорюсь, что я могу рассуждать только как сторонний наблюдатель, так как я не работаю в ПВО, не являюсь частью этих подразделений. Давайте сразу разделим эту тему на две части – дроны противника, которые атакуют наши войска на ЛБС и в ближнем тылу и «дальнолёты», которые атакуют наши промышленные и инфраструктурные объекты в глубине страны.

Начнём с дронов, применяемых противником на ЛБС и постепенно будем двигаться дальше и дальше от линии фронта и смотреть, что мы им противопоставляем.

«Бабы Яги» на передовых позициях можно эффективно уничтожать, во-первых, стационарными пулемётными точками. Снизу у этих дронов батарейки, и, если в них попасть из пулемёта или автомата, а это не очень сложно, она просто вспыхнет синим пламенем. Напоминаю, что для атаки тяжёлый дрон спускается низко и становится уязвим для стрелкового оружия.

Я видел очень хорошую методичку у коллег, работающих на запорожском направлении, где прекрасно расписана организация ПВО на ЛБС от тяжелых дронов-бомбардировщиков. Где расположить позиции пулеметчиков, как обезопасить их, чтобы их не разбирали и т. д.

Ну а во-вторых против «Бабы Яги» очень эффективны FPV дроны. Только расчеты FPV-ПВО "Рубикон" за месяц май уничтожили более 600 различных дронов. Соответственно насыщение наших позиций FPV расчётами также позволит защитить передовые позиции от «Баб Яг».

Переходим к ближнему тылу. Сюда тяжёлые «Бабы Яги» не долетают, только лёгкие дроны. Вся интересующиеся войной люди слышали про появившиеся недавно «Хорнеты», которые создают проблемы на наших трассах.

«Хорнет» – это достаточно лёгкий электрический дрон. Тут ещё вопрос, как он долетает настолько далеко. Есть разные предположения и про то, что их приносят туда матки, а потом они оттуда вылетают, и о том, что, что они прилетают на некую промежуточную станцию, там их перезаряжают, и потом уже местные «ждуны» их с этих станций отправляют.

Им противопоставлены мобильные огневые группы (МОГ), которых сейчас действительно много и, которые ездят по трассам и «смотрят небо». Увидят вражеский дрон, начинают по нему стрелять из пулемёта. И вот тут я вижу главную проблему.

Чтобы эти МОГ были эффективными они должны оказываться в нужное время в нужном месте, а не случайно натыкаться на дроны, которые прилетают, по моему мнению, достаточно редко. Я, например, при том, что езжу по местным трассам достаточно часто столкнулся с «Хорнетом» всего один раз.

- Недавно на своём канале вы предлагали для повышения эффективности МОГ на трассах в ближнем тылу создать разветвлённую систему камер вдоль дорог. Расскажите о вашем предложении.

- На самом деле, как мне кажется, ничего принципиально нового изобретать не надо. У нас же стоят камеры, следящие за дорожным движением. Они гораздо дороже – способны, например, рассмотреть пристегнут водитель или нет. Почему бе не создать такую же систему камер, смотрящих не на дорогу, а в небо.

Это не слишком большие деньги или сложные технологии. И контролировать таким образом небо возле трасс вполне можно. Ей даже не нужна какая-то специальная закрытая связь – всё можно обеспечить через те же сотовые сети, так как мы находимся в тылу.

Видео в реальном времени можно передавать на какой-то пост, чтобы человек или искусственный интеллект могли это проанализировать. Понятно, что определённая проблема для ИИ – как беспилотник отличить от птицы. Но мне кажется она вполне решаемая.

Соответственно, расставили вдоль основных трасс эти камеры на столбах через какой-то определенный промежуток времени. И все. И смотрим, подлетает, не подлетает.

Соответственно, сейчас у нас есть достаточное количество этих МОГ, надо просто им добавить координации. И ещё в эту систему нужно добавить FPV. FPV долетит гораздо быстрее, чем доедет МОГ.

Каким образом эти FPV расчёты будут организованы - отдельный вопрос. Так как мы живем в 21 веке FPV расчёт может вообще сидеть и управлять всем в центре Донецка, а точки с дронами будут расставлены вдоль трасс.

Решения уже есть. Например, у нашего гражданского ВПК уже есть решения - роботизированная платформа, на которую ставится 10 дронов. Она просто выезжает из кустов, грубо говоря, и оператор получает управление дроном.

На каком бы расстоянии он ни находился от него, он просто берет и нажимает кнопочку «Один». Полетел. И он с этой роботизированной платформы просто взлетает и пошел. Ему не нужно самому сидеть в кустах или в блиндаже рядом со своими дронами.

- Переходим к дальнобойным дронам самолётного типа, которыми враг пытается атаковать наши объекты в глубине страны. Что они из себя представляют и как вы видите правильно организованную оборону против них?

- Так далеко уже ни «Хорнеты», ни «Бабы Яги» не долетят. Это действительно уже нормальные самолеты, самым массовым из которых у врага является «Лютый», сделанные из дюраля и на заводе, а не где-нибудь в гараже. Он несёт мощный заряд и так просто его не собьёшь.

Я считаю, что, если такой дрон долетел до черты города, его вообще нельзя сбивать. Пусть он лучше ударит туда, куда он летел. Предупредить соответствующие места, куда он примерно летит и так далее, чтобы они в укрытие как-то сели. Но пускай он уже долетит. Потому что если его сбить здесь, он может упасть куда угодно - на школу, детский сад, больницу и т. д.

Соответственно сбивать его надо чем-то начинённым определенным зарядом, чтобы не только его повредить, но и заставить сдетонировать в воздухе.

- А как их вовремя засечь, чтобы не сбивать уже над городом?

- Летят они ниже радиогоризонта, и поэтому засечь их радарами достаточно сложно. Но в этом и их слабое место, потому что их хорошо слышно и локализовать их положение не сложно. Например, у противника система «аудиоконтроля» неба реализована.

Соответственно, первая система обнаружения – акустическая, и аудиоконтроль можно сделать быстро и дешево. При этом, естественно, система должна быть многоплановой. Если где-то есть возможность установить какие-то РЛС, которые будут контролировать небо, да, их тоже нужно, конечно же, ставить.

РЛС видит то, что летит выше радиогоризонта, акустика – слышит то, что летит ниже. Ну и безусловно средства радиоэлектронной разведки (РЭР) должны находить дроны, использующие «Старлинк».

Такой дрон излучает вверх, у него фазированная антенная решетка стоит, и он наводится непосредственно прямо на спутник. Соответственно, если что-то повесить выше, то этот сигнал вполне можно перехватывать и определять расположение дрона. Он работает же на известных, понятных частотах.

Если мы повесим на каком-нибудь дешёвом аэростате РЭР, которые будут считывать эти частоты, то мы будем точно определять, где летит что-то, что использует Starlink. Такие вещи радиоэлектронные, конечно, нужно продумать и реализовать.

Подытожу. Как я писал в своём канале, сбить заблаговременно обнаруженный дрон не так уж и сложно. Для эффективной борьбы с дронами нужна глобальная система их отслеживания. Мы должны в реальном времени видеть любой дрон, летящий в любом месте нашей территории.

Закрыть всё небо только с помощью РЛС - очень дорого. Поэтому нужно использовать простые, массовые и дешевые решения. И это очевидно аудио и визуальный контроль.

Те же камеры, защищающие трассы, могут видеть и крупные дроны. Звуковые датчики дешевы, они смогут обеспечить глобальное покрытие. Передавать информацию можно через mesh сети, например, там, где нет интернета. Такие датчики можно ставить на мачтах ЛЭП, вышках сотовой сети.

Так что давайте эти решения вырабатывать и, главное, оперативно внедрять!

Путь к Победе

- Роман, всем участниками СВО я задаю в конце этот вопрос. Что нам надо сделать, чтобы победить?

- Мы победим в любом случае, у нас другого выбора нет. Вопрос лишь в том, какой ценой. И чтобы эта цена была как можно ниже, чтобы сохранить жизни наших защитников, чтобы эта Победа не стала пирровой, нужно прекратить мешать нам воевать. А ещё лучше, наконец начать нам помогать.

Беседовал Сергей Ибрагимов  

Материал распечатан с информационно-аналитического портала "Евразия" http://evrazia.news
URL материала: http://evrazia.news/article/3069